|
 Сегодня трудно найти человека, не знающего народного артиста РФ Владимира Долинского. Кто-то знает лишь обаятельнейшего монаха Горанфло из всеми любимого сериала «Графиня де Монсоро», а кто-то хорошо знаком с театральными работами актера, ведь за свою творческую деятельность Долинский успел поработать в театре Сатиры, в Ленкоме и в нескольких антрепризных спектаклях. 29 марта на экраны выходит фильм «Тупой жирный заяц», где Владимир сыграл не очень доброго директора театра.
Фильм «Тупой жирный заяц» имеет очень интересную историю, как вы попали в этот фильм?
Мне этот фильм необычным образом достался. Обычно звонят:«Вас беспокоит киностудия «Тундра». Мы хотим вам предложить фильм такой-то, режиссер такой-то, мы вам привезем сценарий, договоримся о цене», и поехали! Здесь все было совсем по-другому. Несколько лет назад мне позвонил молодой человек и заикающимся голосом сказал: «Простите, я, если можно, хочу вам показать... я режиссер, не могли бы вы оценить мою работу». Я говорю: «Мне некогда». «Нет. Это займет совсем немного времени, ну, пожалуйста. Можно подъехать?» И подъехал ко мне молодой человек приятной наружности, вставил кассету, показал произведение искусства - фильм минут на десять без единого слова - потрясающая картина. Потом он привез сценарий, это была его курсовая работа, еще позже он оставил мне сценарий своего дипломного фильма «Тупой жирный заяц» и билеты в театр. Мы с женой пошли посмотреть: театр это всегда интересно, можно заглянуть в замочную скважину, за кулисы.
 Роль этакого немножко подлого директора театра вам сразу понравилась?
Симпатичная роль, как правило, мне предлагают, не особо положительных героев. Я всегда люблю в плохом найти хорошее, в хорошем найти отрицательное. Я понял, что моего героя можно оправдать, почему он так поступил, а не по-другому. Мы сняли фильм на шефских началах, так сказать. Потом Слава показал его каким-то лицам, от которых зависит судьба нашего кинематографа. Они заинтересовались, ему дали денег, чтобы он дописал сценарий для полнометражного фильма, снял. Тогда и началась работа по-взрослому. Писали сценарий, что-то было очень интересно, что-то вызывало какие-то сомнения, мы это обсуждали. В результате получился конечный сценарий, по которому собственно и снимался фильм. Работа была в радость: молодежь, ребята, которые только что из института - горели просто там, они обожали Славу. Слава сам обожает актеров, он очень мудрый и оставляет очень большой «коридор» для импровизации, но при этом умеет одного щелкнуть по носу, когда что-то идет не туда, углубляется не в ту сторону. И вот так вот получилось то кино, которые вы либо увидели уже, либо еще увидите.
Вы упомянули о своей любви находить в отрицательном положительное, с директором театра это удалось показать?
Получился, по-моему, такой фикшн, я не очень люблю это слово, поскольку жизненный путь актера у каждого свой. Все разные, все немножко сволочи, все немножко дети, все немножко завистники, коварные, не очень чистые и легко ранимые. Отношение к моему герою у меня неоднозначно. Актер, играющий жирного зайца, - человек, которому хочется играть Гамлета, он выходит на сцену и делает это. Детский спектакль, а тут такое. Дети открывают рты, слушают после дурацких детских песен монологи Шекспира. И сволочь-директор, узнав об этом, делает ему предупреждение, а потом выгоняет из театра - я считаю это гадко. С другой стороны, есть производство, есть детские спектакли, есть дети, которым надо смотреть спектакль «Зайка-зазнайка» по программе. А эта пьяная скотина, которая вылезает, какой раз уже на сцену и, вместо того чтобы удивлять детей, отдавать детям творческую страсть, начинает очень сомнительно читать стихи Шекспира. И я (герой) его раз предупреждаю, второй, а потом уже гоню к чертовой матери из театра, чтобы дети могли смотреть то, что им нужно. Плохой он или хороший... пусть зритель это сам решит для себя. Он охмуряет молоденькую артистку, плохо это или хорошо? Он не насилует ее, не принуждает, гладит ее по коленке, выпивает с ней и обещает какое-то покровительство. В нем играют мужские гормоны, в этом нет ничего плохого, по-моему. Пусть зритель посмотрит. Я считаю, что это нормально.
Вслед за «жирным зайцем» на экраны выходит ещё одна картина с вашим участием «В ожидании чуда»
 По этому проекту буквально два слова скажу. Я читал только свой эпизод - он большой, симпатичный, говорят, получился. Мне очень понравилось работать над образом. Замшелый такой клерк, нотариус - очень симпатично все написано, Евгений Бедарев - хороший художник, очень хорошо все снято, придумано. Мне это было интересно сыграть. Что касается самого фильма, это история про золушку. Тема, которая всегда трогала, трогает и будет трогать - «из грязи в князи».
Над какими проектами ещё сейчас работаете?
Я недавно выпустил новый спектакль. Режиссер такой есть - Саша Васютинский. Спектакль по мотивам пьесы «Не плюй против ветра». Играют Валерий Гаркалин, Ирина Цивина, я и три студента-выпускника курсов Гаркалина. Ещё я только что отснялся в 16-ти серийном фильме «Судейцы», где у меня одна из главных ролей. Начинается озвучание. Сейчас снимаюсь в «Роддоме» у Атанисяна, идут переговоры в отношении еще одного проекта. Я работаю, и потом у меня шесть антрепризных спектаклей, я играю по 18, по 20, по 22 спектакля в месяц. Езжу по всей России, тем более завтра в Питер еду, оттуда лечу в Белоруссию, потом Москва, Брянск.
Владимир Абрамович, а что вам нравится больше антреприза или работа в репертуарном театре?
Антреприза - это настолько интереснее, это такое... ты здесь не можешь потерпеть поражения, понимаешь? Антрепринер молится на тебя, он тебя любит, потому что он потеряет деньги, если ты не сыграешь, если он не создаст тебе условия для того, чтобы ты сыграл. В каком театре я бы встретился сразу с таким количеством актеров? Сейчас я играю с Васильевым, Хмельницким, Стекловым, Ильиным, Сафоновой, Волковой, Могилевской, Руслановой, Кравченко, Васильевой, Гаркалиным, Аросевой... правда это я в театре Сатиры играю, но меня туда тоже пригласили, так что для меня это антрепризный спектакль. И главное, понимаешь, в государственном театре режиссер может сказать: «Все. Не получилось, списывайте декорацию, завтра будем ставить «Паутина в носу». И ничего за это не будет. Здесь - нет, тут вложены деньги, и твои в своем роде, все заинтересованы. И если в театре идут интриги «я должен переиграть этого актера» - здесь важно, чтобы был ансамбль, чтобы играли вместе. Это наш хлеб, и мы не можем себе позволить, «ну, ладно кирнул перед спектаклем», не так сделал, тебе выговор объявили. Здесь один раз кирнешь перед спектаклем, и все - зритель увидит, нас обманули, не пускать их к нам в город, они пьяные играют, халтурщики. Это очень большая ответственность. Я не хочу подходить к доске и смотреть, на какую роль меня распределят, не хочу, зачем мне надо задаваться вопросом «почему мне это не дали?». Я контролирую свою судьбу, я договариваюсь. Все зло на свете от недоговоренности, если бы люди договорились, никаких недоразумений бы не было. Я договариваюсь с антрепренером, с партнерами «на берегу». Случается, что подводят. Но что поделать, бывают форс-мажоры.
 Как вы к импровизации относитесь? Для вас важно иметь творческую свободу?
Я импровизацию очень люблю, может, иногда даже слишком. Иногда это удачно, иногда менее удачно, иногда бывает и неудачно, но для того и сцена, чтоб можно было экспериментировать. Чем отличается кино от театра? Здесь я снялся, и все, я уже не исправлю, а в театре можно... Вчера, например, на спектакле «Не плюй против ветра», давно его не играли уже, и вдруг пошел наперекосяк, в хорошем смысле этого слова. Мы соскучились друг по другу, по тексту, кто-то чуть забыл, ему подсказали - это очень интересно. Самое живое искусство, потому что оно только здесь и сейчас, и никто никогда не повторит вот этого мгновения. Следующий спектакль может быть лучше, но таким как этот он уже не будет.
В кино вы часто работает с молодыми актерами, как вам с ними работается?
Меня очень стимулирует общение с молодежью. Ужасно интересно с ними. Мне хочется быть полезным им, и довольно часто у меня это получается. И они меня любят, по-моему. Я знаю, как трудно быть молодым актером, они как воробышки. Когда я появляюсь на площадке, мне сразу хочется уровнять шансы, я здороваюсь. Они обычно спрашивают «Владимир,... а как отчество?». Я отвечаю: «А как хочешь меня называй, хочешь Володька, хочешь Владимир Абрамович, как тебе легче».
Мастер-класс вести смогли бы? Хотелось бы?
Смог. Хочется, конечно, но времени нет. Вы, наверное, и сами чувствуете, что мог бы.
Интервью Дарьи Левиной
|
