|
 В последние несколько месяцев наши украинские соседи усердно заполняли российский телевизионный прайм-тайм своими сериалами. Теперь решили завоевывать и широкие экраны. Режиссер Оксана Байрак сняла трогательную картину «Аврора, или что снится спящей красавице». Наконец-то во весь голос было заявлено о чернобыльской трагедии. Спасибо создателям фильма просто потому, что не забыли.
Весь ужас случившегося на АЭС решили показать в рамках драмы одного человека - детдомовской девочки Авроры (Настя Зюркалова), мечтавшей стать балериной, но вместо этого получившей ударную дозу облучения и равнодушие властей. Аврору отправляют в Штаты, где все же пытаются лечить ... В это же время в том же госпитале врачует сломанную лодыжку кумир девочки - звезда мирового балета Ник Астахов (Дмитрий Харатьян). Только вот травму он получил вовсе не на репетиции, а свалившись с лестницы в наркотическом угаре. Да и вообще, Ник оказывается редкостным мерзавцем: сына презирает, беременную подружку заставляет делать аборт, бывшую жену ни в грош не ставит. Ситуацию смягчить не помогает даже симпатяга-импрессарио (Эрик Робертс). Но волею судеб, а вернее сценаристов, эти два человека сталкиваются. 
В общем-то, вся сюжетная коллизия «Авроры» выстроена на контрастах. Пыльный, со стершимися красками, жестокий и беспощадный Советский Союз - с одной стороны, и яркая, приветливая Америка - с другой. Вредный и эгоистичный герой Харатьяна - Ник Астахов и его снисходительный и терпеливый импрессарио Джеймс Браун. Совершенно недетская мудрость Авроры и феноменальная порой несознательность Ника.
Впрочем, контрасты вышли довольно гармоничными, а перевоплощения героев - вполне честными. И нравственное возрождение Ника, и трагическое страдание Авроры - во все верится, всему волей-неволей хочется сопереживать. Оксана Байрак умудрилась найти ту грань, на которой успешно балансирует на протяжении всего фильма. «Аврора» получилась как нарисованная китайской тушью картинка - красивая, нежная и очень грустная...
И самодельные пуанты из тапочек, повязанных марлевым бинтом, и письма, которые не доходят в давно уже вымерший город за табличкой «Запретная зона», и склеенная по кусочкам фотография кумира... И пусть Аврора - на самом деле богиня, а вовсе не звезда, как утверждается в фильме, зато метафора хорошая.
Впрочем, как это водится, не все так хорошо. Порой герои кажутся настолько картонными, что невольно ухмыляешься. Смешон местами Харатьян со своим «Well, well, well» (прямо какой-то второсортный голливудский боевичок), уморительны его реплики на грани истерики, удивительно ненатуральны посылы к «рогатому», адресованные сыну. Немного надуман и киевский доктор, вспомнивший балет, в котором видел Астахова, но круглыми глазами отреагировавший на фразу «заживает как на собаке».
Впрочем, временами актеры выкладываются на полную катушку. Герой Дмитрия Хартьяна честно проходит весь путь от состояния законченного негодяя, зацикленного на себе эгоиста, до одумавшегося и переоценившего свою жизнь сказочника, способного взмахом кисти возводить воздушные замки для больной девочки.
 Великолепен и Эрик Робертс: эдакий добрый, чуть поседевший дядюшка - не то Оле-Лукойе, не то герой книжек Ирвина Уэлша. И «лунную дорожку» с тобой употребит, и на путь истинный наставит. Но особенно хорош он в черном фраке и шелковом цилиндре, в белых перчатках и при карете, запряженной белоснежными конями. Кажется, именно так должна выглядеть детская мечта. Во всяком случае тот, кто сопроводит до сказочного замка - театра. По-моему, в Голливуде он забыт совершенно незаслуженно. Его вихры с проседью - невероятно импозантны, а глаза - чудо как выразительны.
В целом же «Аврора» получилась эдакой сказкой с открытым концом и недосмотренными снами. Выздоровела девочка Аврора или нет - так и не выяснилось, но зато балериной она стала. Пусть и не совсем так, как ей это виделось...
Нельзя сказать, что фильм поднимает двухстраничный список вопросов бытия. После киносеанса вы не будете неделю размышлять о бренности всего сущего или о трансцендентности сознания. Зато на несколько часов вам хватит хорошей и вполне качественной грусти. А быть может, получится даже чуть-чуть больше верить в человеческую доброту.
Влада Гриневски
|
