|
 Ксения Лаврова-Глинка – девушка с аристократической фамилией, красивой внешностью и непревзойденным актерским талантом. Этот год стал для неё особенным – сначала роль в «Крейцеровой сонате» Толстого, а в июне прошли первые показы «Трехгрошовой оперы» по Бертольту Брехту в постановке Кирилла Серебренникова. Безусловно, одна из громких премьер сезона, и немалая заслуга в этом Ксении Лавровой-Глинки, сыгравшей роль Полли Пичем.
В школе-студии МХАТ вы учились у Табакова, а в труппу его театра попали
только через несколько лет, почему сразу не остались у него в театре?
Не было возможности. Так сложились
звезды. Я на самом деле благодарна этой ситуации - в результате я приобрела
огромный опыт и возможность понять, что я обрела через пять лет.
 Как сложилось, что вы в итоге ушли из театра Калягина в МХТ?
Постепенно. Сначала Володя Машков
пригласил меня на роль в «№13». Через какое-то время Олег Павлович пригласил в
труппу. Он же знал меня как актрису еще, когда я училась у него.
А поступали вы сразу в МХТ или ещё в какие-то вузы?
Сразу. Я пришла сначала в
школу-студию, потом уже подала документы и в другие вузы - Щуку, Щепку, но в
итоге показываться стала только здесь.
Сложно было на экзаменах?
Все очень сложно, очень нервно. Я
вообще считаю, что за поступление 16-летним деткам нужно давать медаль за
мужество. Ведь поступление в театральный вуз не зависит от каких-то знаний. Все
субъективно, на все судьба. Нужно понравиться, что-то пообещать своим педагогам
- что в будущем из тебя может что-то получиться.
С другой стороны, вы выросли в актерской семье, более того ваш отец
руководитель театра, была ведь возможность поработать у него под крылом, набраться
опыта.
Была, но в нашей профессии не
стоит терять время. Пока есть возможность, силы, молодость, нужно идти и
заниматься.
 В этом году у вас целых две премьеры. «Крейцерова соната» и совсем
недавно «Трехгрошовая опера». «Трехгрошовую» очень долго репетировали - там у
вас и героиня непростая и режиссерская постановка сложная, и ещё нужно петь, что
было самым сложным из этих трех составляющих?
Соединить это все вместе и было
сложностью. Это требует концентрации одновременно на трех компонентах. Легче, наверное,
просто играть или просто петь, легче следить за техническими делами и тяжелее
делать все это вместе. Когда мы вышли на сцену, мы поняли, сколько это
потребует от нас внимания, сил, уважения друг к другу.
При отборе актеров устраивали прослушивание?
Нет, не прослушивали. Кирилл
Семенович знает меня давно, знает, что я пою, и поверил, наверное, что я смогу
это сыграть.
Вы занимались раньше музыкой?
У меня музыкальное образование по
классу скрипки и я пела уже у него в «Господах Головлевых».
 В спектакле есть, на мой взгляд, очень сложная сцена, когда вы поете с
Марией Зориной, как долго готовили эту сцену?
Я уже занималась немного вокалом,
когда выпускала спектакль «Моя прекрасная леди» в театре Калягина. Это опять же
про опыт - судьба все не просто так дает. Я как раз распевалась там. У меня
низкий голос от природы, но педагог мой по вокалу распевала меня, чтобы
расширить диапазон и сейчас я им сумела воспользоваться. Я не могу сказать, что
эта сцена требует от меня каких-то неимоверных голосовых затрат. Просто нужно
об этом думать, это ещё один пункт моей концентрации.
При прочтении пьесы Брехта, ваше видение Полли совпало с режиссерским?
Или это случилось уже в процессе репетиций?
В процессе репетиций. У Кирилла
Семеновича было уже сложившееся видение спектакля - его темы, героев. Мы, конечно,
все обговаривали, все трансформировалось под меня. Но мне это было очень
интересно, он вообще очень интересный человек и я пыталась услышать и
осуществить все его предложения.
«Крейцерова соната» в противовес «Трехрошовой опере», это классический
спектакль?
 Да он абсолютно такой мхатовский,
классический спектакль.
В какой драматургии вам легче работать - в классической или
современной?
Это все интересно, все моя
профессия, которую я безумно люблю и в которой мне все интересно. Чем
неудобнее, чем страннее, тем интереснее. Мы все равно говорим о людях, о наших
страданиях, о наших взаимоотношениях, о любви, ненависти. Это просто разный
язык, который нужно осваивать. И таким языком хочется говорить, и таким. Просто
разные способы выражения каких-то понятных всем вещей. Нет такого, что мне
больше нравится играть классику, например. Это все равно работа над разными
актерскими приемами, существуют даже различные технологические приемы. Это все
безумно интересно
А как родные оценили «Трехгрошовую оперу»?
Тут сложно слушать родных. Они могут
быть необъективными. Они не скажут плохого, не сделают замечаний, которые мне
скажут люди, которым я доверяю в профессиональном плане. Родные в восторге. Они
знают, сколько сил я вложила в эту работу, что для меня это значит. Они не
станут оценивать, и я им за это благодарна. «А негативное мнение о моем
творчестве меня не интересует», как говорил Маяковский. Родные они на то и
нужны, чтобы поддерживать и говорить то, что ты готов, что ты хочешь услышать. По
сути, по профессиональным делам мне все скажут мои коллеги, учителя, друзья.
 В театре у вас пока более успешна работа, роли более интересны и многогранны,
чем в кино. Насколько для вас важна работа в кино?
Очень важна. Просто пока не
получилось показать всего, что я могу. Это же не только от меня зависит.
А если играть роль-мечту, Настасью Филипповну в «Идиоте», то где? В
театре или в кино?
Наверное, все-таки в театре. Мне
кажется это больше театральная история.
Сейчас вы где-нибудь снимаетесь?
Пока нет. Мы только выпустили
спектакль, и у меня не было возможности думать о кино. Летом, я думаю, будут
какие-то съемки. Я рассматриваю предложения сейчас. Время покажет. О будущем ведь
не говорят.
Сейчас большую роль в кино играет медийность и мне кажется, мхтовские
актеры автоматически становятся более популярны. У вас после перехода в труппу
МХТ стало больше предложений в кино?
 Да, конечно. И я думаю в этом
огромная заслуга Олега Павловича, то, что он сумел поднять театр на новый уровень.
Технический и профессиональный уровень этого театра - первый в Москве. Когда ты
к себе и к своей работе предъявляешь такие высокие требования - люди это видят
и также относятся к нам и нашему театру.
Кино у нас сейчас разделилось на коммерческое, арт-хаус и телекино,
сериалы, серединки между ними нет. В идеале вам в каком кино хотелось бы играть?
Все зависит от истории. Мне очень
нравится английские кино, английские комедии. Может это звучит наивно, кто-то
скажет - «какой ужас - она не интересуется великим кинематографом».
Интересуюсь. Но мне по душе добрые, наивные фильмы. Например, «Реальная любовь»,
«Дневник Бриджит Джонс» - то, что я с удовольствием пересматриваю ещё и ещё. То
чего я не могу сказать про арт-хаус или про сериалы, про классику великую, которую
мы все равно смотрим как-то дозировано. Мне очень хочется играть про людей, про
их отношения, про простую жизнь, точную и внятную жизнь.
То чего в России как раз мало снимают
Да, наверное. Как раз такого
простого человеческого кино у нас нет
Какие фильмы в российском прокате за последние года два вам понравились?
 Последнее что мне понравилось и
по-хорошему порадовало в нашем кино - это «Юрьев день» Кирилла Серебренникова.
Я бы не сказала что он сильно арт-хаусный. Он очень для меня понятный, человеческий
и в то же время очень красиво и сложно снят. Он какой-то светлый. Я не очень
люблю наши депрессивные фильмы, даже самые замечательные. Сейчас прошел
«Кинотавр», я не все фильмы видела, но говорят, что все они депрессивные,
какие-то страшные драмы. Наверное, сейчас просто такой период.
Режиссеры говорят, что пока они видят только такую жизнь вокруг,
поэтому и такое кино получается
Да, а хочется света уже. Хочется,
чтобы была драма-комедия, чтобы люди смеялись и плакали одновременно.
В то же время считается, что это кино отражает российскую
действительность, получается, что не самую прекрасную, а у вас не было никогда мысли
уехать отсюда?
Нет, я не хочу уезжать из этой
страны. У меня была возможность уехать и даже просто поменять гражданство, но я
не хочу принципиально этого делать. Это моя страна, я здесь чувствую себя
счастливой, необходимой и я хочу оставаться здесь. Жизнь покажет, конечно, но
пока нет.
 Как собираетесь проводить грядущий отпуск?
Я думаю, что проведу его с
детьми. Поедем отдыхать в теплую страну. И надеюсь, что буду ещё приезжать сниматься.
Ваш старший сын ещё не хочет быть актером?
Хочет. Просит снять его в кино, если
будет какая-то роль детская. Но это же все воля случая. Будет какая-то
возможность - сыграет что-нибудь.
То есть вы не против того, чтобы он пошел по вашим стопам?
Нет, не против. Если он будет актером,
у нас будет уже четвертое поколение артистов. Но я никогда не стану давить на
него, это его выбор.
Кстати, у вас очень интересная двойная фамилия, состоящая из девичьей и
фамилии мужа, а дети какую фамилию носят?
Мужа.
А почему вы решили двойную оставить?
Есть какое-то артистическое
продолжение, причастность к нашему роду. Я последняя девочка в нашем роде и сознательно
хотела сохранить эту фамилию, чтобы цепочка не замыкалась.
Интервью Людмилы Бешировой, фото: Ксения Бубенец, Екатерина Цветкова (1, 2, 5)
|
